Феномен революции, попробуем разобраться

     Великая Октябрьская социалистическая революция, бесспорно, является главным событием ХХ века, определившим его развитие, подобно Великой Французской буржуазной революции, так же повлиявшей на XIX век.
     Событие это по-прежнему приковывает внимание миллионов людей, пытающихся осмыслить пройденный страной исторический путь на протяжении целого столетия. Оно не оставляет их равнодушными и вызывает неоднозначные эмоции и оценки от резкого неприятия до абсолютно некритического воспевания. Зачастую попытки объективно разобраться в феномене революции провоцируют нападки и обвинения сразу из обоих лагерей — апологетов и критиканов.
    Попробуем же хоть немного разобраться в том, что произошло с Россией и её соседями столетие назад. При этом отбросим понятие «если БЫ». История не знает сослагательного наклонения. Она оперирует конкретными совершившимися факторами.
Критики Октября часто сетуют о «России, которую мы потеряли». Считается, что страну революция сбила на взлёте. Действительно, в начале ХХ века Росийская империя уверенно двигалась вперёд, грозя оставить позади себя остальной мир (по-крайней мере, в этом уверены критики). Проложена Трансазиатская железнодорожная магистраль, выведшая страну на Тихий океан, уверенно растёт население, появляется первый отечественный автомобиль, увеличивается золотой запас империи, росийский рубль — уважаемая конвертируемая валюта, полмира вкладывает деньги в экономику России. Мир захлёбывается от восхищения русской культурой «серебряного века»…Сказка и только.
    А на другом полюсе — спивающаяся, трещащая от аграрного перенаселения деревня, скотское положение рабочего класса (и не надо сладких баек о том, что мог купить рабочий на свои 40 рублей в месяц — от начисленной суммы далее следовало до 100 разновидностей всяких штрафов и вычетов, и если он приносил домой менее половины зарплаты, то это было нормой). Простой и логический вопрос: «Ну за каким лешим пролетарий пошёл бы за левыми радикалами, если бы он жил более-менее сносно?» Ну побаловались в это же время митингами и забастовками его французские, английские, американские коллеги, да и пошли  себе на покой. Ну разбурлилась революциями Германия, но тоже успокоилась, правда, не сразу… А потому что их уровень жизни был таки на порядок выше, чем в России. В вышеупомянутой Германии в 1919 году одним из главных признаков социальной беды считалось снижение потребления пива аж на 30% (беда-то какая!). Сейчас принято часто поминать заводчика – текстильного магната Прохорова, который строил для своих рабочих общежития, больницы, школы и обучал  старательную молодёжь ткацкому ремеслу в Бельгии. Да если бы таких как он в России нашлось хотя бы процентов 20, никто бы о революции и не подумал бы. А беда была в том, что и «буржуи», и помещики – подавляющая их часть — были именно жлобами. И власть была именно у этих жлобов. Чему потом удивляться…
    Кроме того, поражали своей отсталостью тёмные национальные окраины (когда-то учёные подсчитали, что, например, если бы в Средней Азии темпы роста образования сохранялись бы на «царском» уровне, то всеобщая грамотность населения здесь была бы достигнута где-то к концу третьего тысячелетия). Те же прибалты, хотя и несомненно жили не так, как на южных рубежах империи, но, тем не менее, сидели смирно под прибалтийскими остзейскими помещиками (потомками гордых рыцарей Тевтонского ордена) и о расцвете национальной культуры в глобальном масштабе и не помышляли
    Весь прогресс затрагивал всего несколько процентов населения огромной страны. Страной управляло до 200 аристократических семейств, которые уж себе-то устроили райскую, переполненную тогдашними достижениями прогресса жизнь и капитально оторвались от той жизни, каковой жили остальные десятки миллионов сограждан. Власть оказалась невменяема. Её консервативность и бездарность опрокинули страну в канаву истории. Она сама избавилась от талантливого реформатора премьер-министра Витте, повторила это со Столыпиным, не принимая усилий по его  охране от террористов и углубляя своей тупостью яму для страны. Ввалив Россию в 1 Мировую войну, не подготовив страну к такому испытанию, она сама заботливо обеспечила своё свержение и Февральскую революцию.
    Пришедшие ему на смену умельцы из Временного правительства и Петроградского совета страну не удержали, и она стала разваливаться на глазах. Процветала митинговая болтовня, на волю были выпущены тысячи матёрых рецидивистов («спасибо» министру юстиции Керенскому, который считал, что после краха старой власти все граждане резко изменятся в лучшую сторону), и через месяц после свержения царизма на улицы стало опасно выходить. К осени 1917 года окончательно развалилась армия, начался кризис топлива, транспорта и продовольствия. Предшественники большевиков не сумели разрегулировать экономические связи регионов, и в итоге Сибирь буквально лопалась от хлеба, Донбасс – от угля, а в главных центрах страны, где решалась её судьба не было ни… черта, и в преддверии надвигавшейся зимы огромные города рисковали превратиться в гигантские каменные вымерзшие ловушки для своих жителей, лишённые к томе же и продовольствия. Власть практически валялась на земле, как пьяная публичная девка, которую по-настоящему никто не трудился подобрать и возможные ухажёры то брезгливо, то, интеллигентски поправляя пенсне, торопясь проходили мимо. Большевики её подобрали, отмыли, привели в порядок и приголубили, и ей это понравилось. Так что, всё закончилось Октябрём.
    Да, бесспорно, что после Октябрьской революции последовала узурпация власти одной партии (карманные левые эсеры, которые несколько месяцев пребывали в блаженной иллюзии многопартийности) большевиками, которая ввергла страну в пучину гражданской войны. Экономические и политические эксперименты большевиков привели к разрухе и истреблению огромного количества народа. Но, как ни парадоксально это звучит, они были запрограммированы на победу. Их противники оказались расколоты политическими, национальными и прочими разногласиями, и, воюя с большевиками, ненавидели союзников по борьбе —  монархист Деникин, кадет Колчак, социалист Чайковский, националисты всевозможных экзотических мастей, анархисты, эсеры, Махно… Да эти ребята из принципа на одной планете друг с другом и в туалет не сходили бы! Весь этот паноптикум вдохновенно жрал друг друга ещё во время борьбы с общим врагом – большевиками, приятно их удивляя своей невменяемостью. Лучше не думать, какая  свара началась бы после их предполагаемой победы.
    После гражданской войны страна вышла потрёпанной, потерявшей часть территории. А потом резко рванула вперёд. Что бы мы не говорили об индустриализации и связанных с ней процессах, но прежняя страна удара 1941 года никогда не выдержала бы. И никуда мы не денем тот факт, что первыми вышли в космос, что были гражданами второй сверхдержавы, и что работяга, пусть и получая небольшую зарплату, мог таки свозить свою семью к морю, а детям дать образование в любом городе великой страны.
      И, напоследок — о национальном строительстве. При царе в Беларуси и в других союзных республиках СССР были своя Академия наук, свой национальный театр, университет и другие учреждения, свойственные суверенной стране? Что-то не наблюдалось.
Революция вывела на орбиту лозунг «О праве наций на самоопределение». Этот документ провозглашал право наций бывшей Российской империи на самоопределение вплоть до полного отделения. И провозглашён был он за 2 месяца до «14 пунктов Вильсона» (проект американского президента о переустройстве мира после 1 Мировой войны). Можно сейчас сколько угодно толочь воду в ступе, костеря большевиков за то, что они поначалу в упор не видели суверенную Беларусь. Но факт есть факт — появившаяся в 1991 году Республика Беларусь — прямое порождение Октябрьской революции (или, может, есть мысли, что поляки спали и видели здесь белорусское государство, или республика создана деятелями БНР, контролировавшими разве что здание, в котором заседали, и были горазды отправлять приветственные телеграммы германскому кайзеру?).
    Да, Беларусь не была полностью независимой как какая-нибудь Бельгия (слава Богу, что не Руанда). Но условия для развития национальной культуры были. Кто не согласен – готов спорить. И не надо про репрессии и прочее. Может тогда вспомним васьканье некоторых «товарищей» с Гитлером? Он, что ли сразу после начала оккупации территории Беларуси восстановил независимую Беларусь? Плана «Ост» не было, и это «злобная» клевета большевиков?  
    Уважая и воспринимая мнение тех, кто выступает за то, что Беларусь — итог долгого пути народа к независимости, только нужно признать, что ССРБ — БССР — РБ – как путь к независимости,  эта цепочка принадлежит не тем, кто долгие 70 лет об этом только говорил, и не они реально, а не болтовнёй и лукавством, создали национальное государство. Постараемся это воспринять и посмотреть на Октябрь и с таковой точки зрения.
    Большинство событий истории, как монета, имеет две стороны. И чем это событие дальше отстоит от нас, тем больше мы имеем роскоши рассматривать его с разных сторон. И какая из них преобладает над другой, право каждого человека рассматривать самому. А логику исторического процесса пока никто не отменял.
Андрей Бодак, кандидат исторических наук, специально для «»
 
Поделиться:
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.