«Праздник со слезами на глазах» Письма фронтовика, умершего от ранения 9 мая 1945 года

Для 82-летнего Ни­ко­лая Михайловича Копанько из деревни Зеленица и его семьи День Победы – праздник, в буквальном смысле слова, со слезами на глазах. В этот великий и долгожданный день, отец-фронтовик Николая,  Копанько Михаил, ко­то­рый прошагал пол-Ев­ропы, умер в госпитале от тяжелого ранения. Ни­­колай Михайлович, про­живший трудную жизнь, даже спустя де­ся­тилетия не может без слёз на глазах вспоминать о своём отце. Ему было семь лет, когда он в по­след­ний раз видел папу. Но образ родного и близ­­кого человека он  с тре­петом и любовью про­нес через годы.

— 9 Мая для нашей семьи и радостный, и грустный праздник одновременно, — говорит дедушка. – Ка­за­лось бы, наконец-то война закончилась, на­чинается новая жизнь без бомбёжек, рас­стре­лов, облав. И до сих пор больно осознавать, что именно 9 мая 1945 года перестало биться из­мученное сердце мое­го отца. Он верил в По­­беду над врагом, очень сильно ждал тот день, когда сможет вер­нуться домой, чтобы с лю­бимой женой растить де­тишек и строить новую счастливую жизнь. Видно, судьба та­кая, ничему это­му сбыть­ся было не суждено. От­цу повестка пришла в ав­густе 1944-го года. Пом­ню, мама тогда очень пла­кала, когда собирала его на фронт. Специально сухарей насушила. Сло­жила нехитрые пожитки в котомку, перекрестила мужа и отправила, как по­том оказалось, в по­следний путь. Мы с братом мало что понимали, радо­ва­лись, что фрицев погнали, и думали, почему это ма­ма все плачет. Наш па­­па настоящий солдат и обя­зательно назад вер­нется героем. Я и запомнил от­­­ца таким каким он был — работящим, ласковым и добрым. Он очень любил всех нас и дорожил се­мьей. Это я уже потом по­­нял, повзрослев.

Николай Михайлович рас­­­сказывал, что ново­бранцы, перед тем как отправиться на фронт, с Ма­лориты пешком шли в Березу. По пути они ос­­тановились на но­чев­­ку в деревне Печ­ки, что недалеко от Коб­­ри­на. Неизвестно, ка­ким об­ра­зом удалось Ми­хаи­лу уговорить своего ко­мандира отпустить его на один день домой в Зе­ле­ницу, но тот согласился.

— Отец вернулся всего на один день, — вспоминает Николай Михайлович, — чтобы помочь маме со­брать и перевезти с по­ля сжатую рожь. Он очень пе­реживал за нас с мень­шим братишкой и свою жену. Ведь она по сути дела оставалась одна с двумя детьми на руках, а еще, как оказалось, ждала третьего ребеночка. За­бе­гая наперед, скажу, что в феврале 1945 года у нас родилась Верочка. Свою единственную доченьку отец так никогда и не уви­дел…

Как самые дорогие сердцу реликвии, хра­­нятся в доме Ни­колая Ми­хайловича фронтовые письма его отца и еще одна-единственная  до­военная фотокарточка.

С трепетом держу в ру­­ках пожелтевшие, хруп­кие от времени лист­ки, затертые до дыр, чи­тан­ные-перечитанные фрон­товые треугольники. Эти страницы, выдернутые из уче­нической тетради, исписанные неловким и неровным почерком — словно живые свидетели, отголоски тех кровавых и страшных дней Великой Отечественной войны. Их дрожащей рукой, неумело держа огрызок карандаша, писал под дик­товку Михаила Ко­панько неизвестный крас­но­армеец, владевший гра­мотой. Сколько любви и нежности сохранилось в этих ску­­пых сол­датс­ких строч­ках. Находясь на пе­редовой, в самом пекле огня, Михаил ни слова не пи­шет о том, как ему приходится не­­­легко. Наоборот, он бес­конечно переживает о своих родных, инте­ре­суется, хватает ли дров, не болеют ли дети.  Первое письмо датировано 1 ноября 1944 года:

«Здравствуй, до­ро­гая моя и любимая же­на Манечка и дорогие мои сынки Коля и Са­ня.

Посылаю вам свой сер­дечный привет и же­лаю вам всего наи­лучшего в вашей жизни. Я пока жив и здоров, не знаю, как будет дальше. До­ро­гая моя Манечка и сыночки, я всегда думаю о вас, как вы там живете и что де­лаете по хозяйству. Что вы посеяли, все ли собрали с поля? Про­шу вас, напишите мне о вашей жизни и что сделали в хо­зяйстве. Дорогая моя Манечка, передай от меня привет своему отцу, сестре Соне и ее детишкам, пускай знают, что я их не за­бываю, и они меня пускай не забывают, что я есть на свете. До­рогая моя Манечка и сынки, я про вас никогда не забуду, по­ка жив на свете бу­ду. И вы, дорогие мои, не забывайте обо мне встаючи и спать ло­жачися.

До свидания, доро­гая моя и любимая жена Манечка и до­рогие мои сынки Коля и Саня. Целую вас своим сердечным по­целуем. Я остаюсь по­ка жив и здоров. Ваш дорогой Михаил».

Вчитываешься в эти стро­ки – и мороз по коже.  Читать фронтовые пись-ма, исписанные неров-ным почерком, тяжело, не толь­­­­­ко оттого, что часть текста от времени стер­лась, а потому, что понимаешь: прожить на белом свете этому сол­дату-красноармейцу из Зеленицы осталось всего несколько месяцев. И ни­когда он не увидит свою жену и не услышит голоса детей.  Михаил Копанько, как и миллионы других солдат, положил свою жизнь на алтарь Великой Победы. Но в письмах своих он еще живет, и каждый раз перечитывая эти послания из далёкого и жестокого прошлого, ты словно неким образом раз за разом проживаешь жизнь красноармейца, который, готовясь к на­ступ­лению, переживал не за себя, а волновался, как живут в милом сердцу Полесье его родные.

Следующее письмо на родину Михаил отправил 15 ноября 1944 года:

«Здравствуйте, до­рогие и мно­го­ува­жае­мые ро­дители, жена Ма­рия и дети Николай и Александр.

В первых строках моего письма я хочу сообщить вам, что я, сла­ва Богу, жив и здоров, чего и вам же­лаю. Дорогая моя жена, я от тебя получил одно письмо 6 ноября, за которое сердечно благодарю. Я узнал, что вы живы и здоро-вы и что беспокоитесь обо мне.  У меня все хорошо. Новостей нет никаких. Дорогая же­на Мария, смотри ты дома детей и сама себя. Я знаю, что с при­­ходом зимы тебе очень тяжело. Дорогая жена, ты поди попроси моего отца. Скажи, что я просил, чтобы привез как-нибудь дров.

Дорогая моя жена, как получишь это пись­­­мо, то пиши, как поживаешь и что но­вого в деревне, как по­живает кум Фёдор и все остальные. Шлю красноармейский при­вет всем родным и зна­комым. До свиданья. Пишите по адресу: по­левая почта 78039».

В своем письме нака­нуне Нового года Михаил пишет, что находится в гос­питале, идет на поправку. Куда будет отправлен даль­ше, мужчина не знает. «Поздравляю вас с праздником Рож­дества. Переда­вай­те при­вет от­цу, теще и всем род­­ным». В самом конце по­желтевшего от времени листка можно про­читать следующие строки: «Я те­бе послал два письма. Не знаю, получила ли ты их. На­пиши. Адреса у меня пока нет».

Последнее свое письмо, которое сохранилось, Ми­хаил Копанько от­пра­­вил домой второго февраля 1945 года. Как обычно, Михаил передает привет всем близким и родным и сообщает, что «был в командировке и празд­ники провел в дороге очень хорошо, так что не хуже, чем дома. Ребята у нас очень хо­ро­шие. Но­вос­тей у нас особых нет. Пишите вы о своих но­востях. До свиданья».

Копанько Михаил Сер­геевич, рядовой-стрелок 601 стрелкового полка дошел практически до са­мого Берлина. Незадолго до Победы в одном из боев он был тяжело ранен в плечо. К сожалению, спасти врачам солдата не удалось. Он умер 9 мая 1945 года.

— Вот это письмо мы по­лучили после его смерти, — говорит сын Михаила Сергеевича и показывает пожелтевший листок, ис­писанный четким и ак­ку­ратным почерком. – Мама как его увидела, обрадовалась, думала, что это весточка от отца. Она верила, что вышла ошибка и ее любимый муж обязательно вернется домой. Но прочитав по­слание, она потеряла по­следнюю надежду уви­деть его в живых.

«Здравствуйте, дорогая Ко­панько Мария Ива­новна. Вам пишут девушки от имени ком­со­мольской организации войсковой части № 31993 совместно с начальником медицинской части, старшим лейтенантом Полевой Оль­гой Михайловной. Очень трудно передать словами то, что случилось с Вашим мужем Копанько Михаилом Сергеевичем, ,который нахо­дился у нас на излечении по поводу ранения правого плечевого сустава. Ранение тяжелое, с по­вре­ждением кости. В ночь с 8 на 9 мая 1945 года  у него открылось сильное кровотечение. Его тут же взяли в операционную, сняли гипс, наложили тугую повязку. Кровотечение остановилось, а в час ночи он умер. Большое горе пришлось пережить нам всем, тем более, что кончилась война, и он скончался вместе с окончанием войны.

11 мая 1945 года мы по­хоронили его в большом городском парке, метров 500 от железнодорожной станции города Гнезно в Польше. На похоронах было много людей, русских и поляков. Похоронили его с духовым оркестром. Когда его опускали в могилку, играл гимн Советского Союза, а вооруженный отряд давал салют из 20 автоматов и 12 винтовок, пятью залпами. Было много цветов, венков и лозунгов. Повозка, на которой везли гроб с его телом, была накрыта красным траурным полотном с черными бантами. Гроб был окрашен в красный цвет. На могиле поставлен памятник со звездою. Все раненые его то­варищи очень сожалеют о нем, потому что он был хорошим другом в бою и геройски сражался за нашу Родину.

Будьте мужественными в Вашем горе. Пом­ните, что Вы не одиноки, Вас не оставит и не забудет страна».

Николай Михайлович рас­сказал, что его ма­тери в связи с гибелью отца на войне го­сударство платило пособие в размере 72 рублей. На могиле своего отца родные никогда не были, не получилось.

— Возможно, внуки или правнуки когда-ни­будь по­бывают у могилки своего де­­душки и прадедушки, — с печалью в голосе говорит Ни­колай Михайлович. – Я уже не смогу никуда поехать, возраст. Хотя очень хочется увидеть, где похоронен мой отец. Говорят, что время лечит любые раны, но я с этим не соглашусь. Душевную боль утраты родного человека не в силах унять даже прожитые годы.

Как тут не вспомнить про­роческие слова известного писателя Константина Симо­нова: «У нас есть право на любовь и есть право на дружбу, и есть право на счастье. Однако одного права у нас, живых, нет и никогда не будет. У нас нет права забыть о том, что сделали наши мертвые товарищи во имя Победы, во имя Родины, во имя жизни на Земле. Мы не имеем права забывать о прошлом!».

Екатерина Яцушкевич.

Добавить комментарий


error: Незаконное копирование материалов сайта запрещено!